«Судя по её действиям в первые дни по прибытии в Москву, многие члены Совета и Сената полагали, что императрица вполне удовлетворена ограничениями, положенными самодержавию. Она снова подписала всё, чего требовал Верховный совет, показывая вид, что охотно покоряется всем условиям. Но втайне она действовала иначе. Оставленный было в Митаве, по требованию совета, любимец её прибыл в Москву. Гвардию она старалась задобрить щедрыми подарками, которые раздавала офицерам, стоявшим каждый день на карауле при её особе. Она не упускала ничего, что вело её прямо к цели, а цель эта была – возбудить несогласие между членами Верховного совета.
Вместе с тем старались возбудить недоверие и в низшем дворянстве, уверяя их, что, пока власть будет находиться в руках Верховного совета, никто из среды этого дворянства не удостоится мало-мальски значительной должности, потому что каждый член Совета норовит раздать лучшие места своим родственникам да прихвостням, тогда как если императрица провозглашена будет самодержавною правительницей, то последнему дворянину будут открыты пути к первым государственным должностям, совершенно наравне с первыми князьями; что примеры тому представляет царствование Петра I, когда уважались только истинные заслуги, и что если этот государь и бывал строг, то его к этому принуждали; низшее же дворянство никогда не страдало при нём, напротив, в его царствование оно снова поднялось». |